Выбрать страницу

Для создания мирового пространства с меньшими системными рисками, нужно принять долгосрочные меры для накопления сбережений в реальном секторе экономики.

Рассказывают, что один из министров задал Наполеону, действующему тогда в качестве первого консула, вопрос: «В чём смысл жизни?». Из глубины своего кабинета Бонапарт ответил: «В политике, глупец!». Стоит поразмыслить о том, что же произошло за последние двести лет и подумать что бы сегодня ответил Наполеон на вопрос своего министра. Его ответ был бы следующим: «В финансировании, глупец!».

Противоречивость этих двух ответов огромна. Демократия и политика перестают правильно функционировать, когда уровни долгов становятся непомерными. Вот очевидные примеры: в Испании Народная партия принимает решения, идущие совершенно вразрез с её избирательной программой, но зато полиостью соответствующие требованиям европейских партнёров, предоставивших 40 млрд евро испанскому государству; в Италии было вынужденно сформировано Техническое Правительство в ответ на отказ Берлускони осуществить экономические реформы, и теперь новой исполнительной власти ничего не останется, как следовать целям, обозначенным Брюсселем; на Кипре вследствие отказа Парламента принять план по спасению, согласованный его Правительством в предыдущие выходные, Европейский Центральный Банк (ЕЦБ) пригрозил прекратить предоставление ликвидности кипрским банкам, что привело к заключению нового соглашения, минувшего Парламент.

Таким образом, вопрос, который касается всех нас, являлся бы следующим: как создать мировое пространство с меньшими системными рисками и эффективной демократией, не прибегая к демагогии? Ответ, очевидно, кроется в сокращении долгов, принятии долгосрочных мер и направленности сбережений в реальный сектор экономики.

Давайте не будем себя обманывать — для сохранения доли социальных расходов необходимо обеспечить экономический рост, что без финансирования реального сектора экономики представляется невозможным. Низкие темпы экономического роста будут препятствовать введению налогов, необходимых для снижения суверенного долга, вследствие чего демократия не только останется всё такой же бессильной, но и столкнётся с ещё большими трудностями в целях сохранения доли социальных расходов.

С другой стороны, хотя здравый смысл подсказывает нам, что активы должны покупаться, когда они стоят дёшево, а продаваться, когда стоят дорого, в настоящее время наблюдается парадокс: сбережения в значительной степени сосредоточены в государственных облигациях, что, вероятно, указывает на самый большой «мыльный пузырь» века. Находясь на самом высоком в истории уровне, цены на большинство упомянутых облигаций очень даже могут привести к общему стремительному падению цен на облигации, подобному произошедшему в 1994 году, результатом которого может стать новый банковский кризис.

В свою очередь, регуляторная политика только ускорила эти суицидальные тенденции, в результате чего банки, страховые компании и пенсионные фонды способствуют увеличению упомянутого «мыльного пузыря», создавая ещё большие системные риски и оставляя долгосрочному финансированию ничтожное количество ресурсов, что опять же препятствует дальнейшему экономическому росту.

И, наконец, «мыльный пузырь» государственных облигаций повлиял на кредитные рынки, где огромные массы ликвидности были сосредоточены на поиске рентабельности. Результатом данной ситуации может снова стать недооценивание кредитных рисков, что в свою очередь приведёт нас к очередному системному кризису.

Ситуация может ухудшиться. С одной стороны, банки продолжают процесс сокращения доли заёмных средств, ограничивая доступ кредитов к реальному сектору экономики; с другой стороны, Правительство пытается смягчить бюджетный дефицит путём сокращения расходов, сосредоточившись главным образом на инвестициях, ограничивая тем самым будущее экономическое развитие (девять крупнейших мировых экономик инвестируют 1 трлн долларов, в то время как должны были бы инвестировать около 20 для поддержания тенденции роста, которая обеспечила бы устойчивость системы). Наконец, старение населения будет способствовать тому, что сбережения всё чаще будут сконцентрированы на краткосрочных активах, тем самым ещё более ухудшая финансирование реального сектора экономики.

Таким образом, парадокс состоит в том, что регуляторная политика была направлена на стимулирование финансовой стабильности путём финансирования экономики, в то время как, в действительности, эти обе цели следовало бы совместить.